Впервые я повстречала Рамлу в сентябре 2013 г. Это было в горном городке Каримабад, в Хунзе (долина Хунза, провинция Гилгит-Балтистан, Пакистан). Я сидела в кафе гостиницы Каримабад-Инн, обеденный яркий свет проникал сквозь окна. Вся долина раскрывалась в обозрении — как скалистая чаша с зелеными растениями. В этой гостинице жили и обедали иностранные туристы. Я сидела спиной к свету, и за соседним столом на английском беседовали двое — молодой парень европейской внешности и молодая женщина, которая, как я решила по ее лицу и безупречному британскому акценту, возможно была пенджабкой, живущей в Англии и приехавшей в Пакистан на каникулы к родственникам. Я так решила еще и потому, что местные паксистанские женщины, даже такие наиболее современные, как из Пенджаба, врядли отправились бы в самостоятельное путешествие в горную местность. А дама эта выглядела явно как турист, путешествующий в одиночку. На ней был традиционный пенджаби-дресс — красно-бордовая курта (длинная блуза до колен) и такого же цвета шалвары (штаны свободного покроя), чадр поверх груди и плеч. Волнистые, черные блестящие волосы собраны в хвост. Плотное телосложение. Она смотрела немного исподлобья на своего собседеника, потому что солнце светило ей прямо в лицо. Разговор шел о важности переработки мусора для соблюдения чистоты экологии.

 

Я не помню, сидела ли я в кафе одна или с новыми друзьями, с которыми успела познакомиться в первые дни по приезде в Хунзу. Но помню, что через некоторое время парень, ее собеседник, покинул кафе, и я решила воспользоваться моментом и познакомиться с этой дамой, которая за несколько минут успела вызвать во мне интерес. Мы разговорились. Оказалось, что ее зовут Рамла, она никогда не была в Великобритании, а своим акцентом обязана тому, что выучилась в некой британской школе в Карачи, где все преподаватели были англичанами. Она в свою очередь также заметила, что у меня сильный русский акцент. Да, как я и предполагала, она была из Пенджаба — самого экономически развитого региона Пакистана, но с шести лет жила с родителями в Карачи. Рамла, оказалось, жила в той же гостинице, что и я — в Олд-Хунза-Инн, что в пяти минутах ходьбы вверх по холму от кафе, в котором мы сидели. В тот день кажется мы вместе вернулись в нашу гостиницу и продолжили общение там. Ее комната была через одну от моей на том же этаже — под столовой. Это часть каменного здания, в которой мы жили, была самой теплой, как потом мне поведили, потому что сверху и снизу были другие помещения. Потолок в наших комнатах был с типичным перекрытием деревянными брусами, характерными для постороек в горах. Наши комнаты были очень темными, так как этаж укрывался широкой террасой. Даже в разгар жары было прохладно. Все оставшееся время в Хунзе я видела видела Рамлу каждый день, и немалая доля общения проходила именно в нащих комнатах, где мы иногда лежали и созерцали потолок с этими массивными брусьями из темного дерева.

 

Это был мой второй визит в Хунзу. Первый раз я была здесь в 2009 году и провела дней двадцать. Каримабад — самый крупный город долины и также место скопления иностранных туристов. Сказать «скопление» будет слишком громко, ибо туризм в Пакистане с начала 2000-х сильно увял, и в Каримабаде в сентябре 2013 было не более двадцати иностранцев, большинство из которых пребывало здесь до или после какого-нибудь горного похода, так же как и я. За два дня до встречи с Рамлой я совершила короткий пятидневный поход к озеру Руш, по окончании которого решила приехать в Каримабад, в Хунзу, о которой бредила с 2009 г. Хунза была также прекрасна, как я ее помнила. Специфический горный климат на высоте около 3000 метров, с низким атмосферным давлением и почти нулевой влажностью. Головокружение, учащенный пульс и двоение в глазах усугублялись тем фактом, что еще перед походом я провела несколько дней в больнице Гилгита с тяжелой кишечной инфекцией, потеряв семь килограммов весу, а поход с одной стороны укрепил меня, а с другой еще больше истощил. Но все равно встреча с Каримабадом принесла много радости в мое сердце. Здесь живут преимущественно буруши — немногочисленный горный народ, отличающийся и культурой, и языком, и внешностью. Поэтому на их фоне пенджабка Рамла заметно выделялась. Она общалась с хунзянами на смеси урду и английского.

 

Это были прекрасные две недели, которые я провела в Хунзе в компании Рамлы, а также еще нескольких новых друзей. Прежде чем я полностью перейду к описанию Рамлы, надо коротко сказать о них, поскольку я до сих пор поддерживаю с некоторыми связь, как и с Рамлой:

 

Австралийка венгерского происхождения Барбара, 40 лет, на тот момент путешествовала по Азии десять лет и последние несколько лет каждую осень проводила в Хунзе по несколько месяцев. Барбара живет на 5000 астралийских долларов в год, то есть около 400 доллларов в месяц, что означает строгую экономию, потому что в эту сумму надо включить перелеты и питание и все прочее. Соответственно она жила в дешевейших комнатах, выторговывала скидку при возможности, и питалась либо в дешевых почти антисанитарных заведениях, либо по возможности готовила сама, либо не упускала случая поесть в гостях или за счет знакомых и друзей. Работала когда-то программистом в Мельбурне, а до этого была чемпионкой Австралии по шахматам среди женщин в юношеском разряде. Имеет незаурядные математические способности, унаследованные от отца, профессора математики, проживающего в Венгрии. Разочарование в семейной жизни и отношениях со своим парнем и очарование Гималаями заставило ее бросить дом и начать многолетнее брожение по горам Индии, Пакистана и Непала. Барбара — крайне капризная особа, она жалуется практически на все. Думаю, это обусловлено ее усталостью от вечных скитаний, нервным опустошением, отсутствием полноценного питания из-за экономии денег, а также добавлено тем, что время от времени в этих традиционных обществах Индостана мужчины имеют к ней, худощавой блондинке с голубыми глазами, не совсем чистые интересы, что до глубины души расстраивает и огорчает Барбару, которая предпочитает вести чисто монашеский образ жизни. По ее многочисленным признаниям, она не выносит даже мысли о физическом контакте с мужчиной, что и стало поводом для разрыва с ее «многолетним партнером» в Австралии, также шахматистом. Немного увлекается буддизмом, иногда посещает учения Далай-Ламы в Индии. Обладает физической выносливостью в горах, совершила уйму походов в Непале и Индии, немного побродила по Монголии, Китаю. В целом имеет очень трудный характер, склонность жаловаться на шум за окном, на малейшее проявление неуважения со стороны местных жителей или грязные комментарии мужчин-путешественников, на пыль, грязь, слишком сильное солнце днем, слишком дорогие цены на такси или еду и т. п. Недавно, уже несколько лет спустя, я слышала от Рамлы, что Барбара начинала визжать от того факта, что Рамла беседовала с не очень продвинутыми в английском хунзянами на урду в ее присутсвии, тогда как следовало, по ее мнению, на английском, потому что Барбара не понимает урду. Такого рода абсрудные завяления очень типичны для Барбары. Еще одно ее отрицательное качество — налет высокомерия к пакистанцам, которых она иногда считает дураками и невоспитанными. Из положительных черт можно отметить ее порядочность, честность, внимательность к людям, а также поражает ее прыть, сноровка в горах, коммуникабельность, неутомимая жажда путешествий.

 

Назим, чуть младше меня, ему тогда было около тридцати. Буруши. Принадлежит к довольно зажиточной семье, имеющей потомственные земельные наделы в Хунзе. На тот момент он только что вернулся из годичной учебы в США, что, по мнению знавшей его до того Барбары, сильно его изменило не в лучшую сторону. Он стал, по ее замечанию, позволять в отношении нее вольности, которые не позволял до этого, делать намеки на то, чтоб она стала его девушкой. Назим среднего роста, немного полноват, имеет типичное светлое приятное лицо буруши. Закончил экономическое образование. После США нигде толком не работал. Его отец умер, и он жил с матерью, очень старой бабушкой и младшим братом. Его дядя - успешный владелец сети гостиниц в Пакистане и Арабских Эмиратах. Самый шикарный отель в Каримабаде принадлежит именно ему. Мне Назим показался довольно мягким и дружелюбным малым, немного лентяем, добрым и наивным, как все хунзяне. Мы несколько раз с Барбарой ходили к нему домой и ели традиционный хлеб бурушей, из грубой муки.

 

С Барбарой я прекратила общаться некоторое время назад, а с Назимом поддерживаю связь по Интернету.

 

В Хунзе почти нет Интернета, проблемы с электричеством, поэтому после дневных прогулок единсвенное развлечение вечером — это длительные беседы за чашкой чая или за ужином в столовой одной из гостиниц, где можно встретить людей со всего мира. Были несколько туристов, с которыми я поверхностно обащалась несколько раз. Почти все немцы. Молодая пара кажется из Берлина, также жили в нашей Олд-Хунза-Инн — парень прекрасно говорил по-русски, выучил русский в Армении, где работал в немецком дип. представительстве, его девушка красавица Тереза, очень вежливая особа, заказавшая себе пошив пенджаби-дресса у местного портного и уверенно щеголявшая теперь в нем. Приехали на деньги университетского гранта, кажется, для какого-то исследования, не помню какого. Оба чистенькие и свеженькие только из Европы. На их фоне я и Барбара выглядели абсолютными измотанными дикарями: Барбара в своей полупоходной одежде, изношенной до дыр (хунзяне за ее спиной шептались, почему она несколько лет подряд приезжает все в одном и том же наряде, те же треккинговые штаны и те же три выгоревшие блузки), с провисшим от усталости лицом, и я с обгоревшей кожей на лице и руках после недавнего восхождения на пик Руш.

 

Был еще 39-летний немец Жиль (Жильберт), то ли из Любека, то ли из Киля, приезжающий в Пакистан каждый год на полгода. Обошел почти все горы Каракорума, влюблен в Пакистан до конца своих дней, как и я. Пишет регулярно книги-путеводители про Пакистан, которые его брат издает в Германии в собственном издательстве, книги не приносят никакой выгоды и окупаются возвратом налога. Жиль постоянно делал едкие смешные замечания по поводу всего, делал комплименты Барбаре. Узнав, что я из России, шутил по поводу непривлекательной внешности русских мужчин. К моему удвилению, его любимой книгой была «Москва-Петушки». Практичный и шустрый, как все бывалые европейские путешествинники по Азии, которых я встречала.

 

Итак, вот примерный круг знакомых, на фоне которого я встретила Рамлу. Помимо многочисленных местных жителей, о которых я отдельно расскажу позже.

Очерк о самом необыкновенном человеке, которого я встретила во время моих путешествий. Личность Сайры — ее жизнь, характер и поступки — не укладывается ни в какие культурные, социальные или национальные рамки. Необыкновенная доброта, мягкость, сострадание вкупе с умом и образованием и стечением обстоятельств привели ее к нестандартной жизненной ситуации, доставившие Сайре немало хлопот и благодаря которой я и познакомилась с ней.

 

Впервые я повстречала Сайру в сентябре 2013 г. Это было в горном городке Каримабад, в Хунзе (долина Хунза, провинция Гилгит-Балтистан, Пакистан). Я сидела в кафе гостиницы Каримабад-Инн, обеденный яркий свет проникал сквозь окна. Вся долина раскрывалась в обозрении — как скалистая чаша с зелеными растениями. В этой гостинице жили и обедали иностранные туристы. Я сидела спиной к свету, и за соседним столом на английском беседовали двое — молодой парень европейской внешности и молодая женщина, которая, как я решила по ее лицу и безупречному британскому акценту, возможно была пенджабкой, живущей в Англии и приехавшей в Пакистан на каникулы к родственникам. Я так решила еще и потому, что местные паксистанские женщины, даже такие наиболее современные, как из Пенджаба, врядли отправились бы в самостоятельное путешествие в горную местность. А дама эта выглядела явно как турист, путешествующий в одиночку. На ней был традиционный пенджаби-дресс — красно-бордовая курта (длинная блуза до колен) и такого же цвета шалвары (штаны свободного покроя), чадр поверх груди и плеч. Волнистые, черные блестящие волосы собраны в хвост. Плотное телосложение. Она смотрела немного исподлобья на своего собседеника, потому что солнце светило ей прямо в лицо. Разговор шел о важности переработки мусора для соблюдения чистоты экологии.

 

Я не помню, сидела ли я в кафе одна или с новыми друзьями, с которыми успела познакомиться в первые дни по приезде в Хунзу. Но помню, что через некоторое время парень, ее собеседник, покинул кафе, и я решила воспользоваться моментом и познакомиться с этой дамой, которая за несколько минут успела вызвать во мне интерес. Мы разговорились. Оказалось, что ее зовут Сайра, она никогда не была в Великобритании, а своим акцентом обязана тому, что выучилась в некой британской школе в Карачи, где все преподаватели были англичанами. Она в свою очередь также заметила, что у меня сильный русский акцент. Да, как я и предполагала, она была из Пенджаба — самого экономически развитого региона Пакистана, но с шести лет жила с родителями в Карачи. Сайра, оказалось, жила в той же гостинице, что и я — в Олд-Хунза-Инн, что в пяти минутах ходьбы вверх по холму от кафе, в котором мы сидели. В тот день кажется мы вместе вернулись в нашу гостиницу и продолжили общение там. Ее комната была через одну от моей на том же этаже — под столовой. Эта часть каменного здания, в которой мы жили, была самой теплой, как потом мне поведили, потому что сверху и снизу были другие помещения. Потолок в наших комнатах был с типичным перекрытием деревянными брусами, характерными для постороек в горах. Наши комнаты были очень темными, так как этаж укрывался широкой террасой. Даже в разгар жары было прохладно. Все оставшееся время в Хунзе я видела Рамлу каждый день, и немалая доля общения проходила именно в наших комнатах, где мы иногда лежали и созерцали потолок с этими массивными брусьями из темного дерева.

 

Это был мой второй визит в Хунзу. Первый раз я была здесь в 2009 году и провела дней двадцать. Каримабад — самый крупный город долины и также место скопления иностранных туристов. Сказать «скопление» будет слишком громко, ибо туризм в Пакистане с начала 2000-х сильно увял, и в Каримабаде в сентябре 2013 было не более двадцати иностранцев, большинство из которых пребывало здесь до или после какого-нибудь горного похода, так же как и я. За два дня до встречи с Рамлой я совершила короткий пятидневный поход к озеру Руш, по окончании которого решила приехать в Каримабад, в Хунзу, о которой бредила с 2009 г. Хунза была также прекрасна, как я ее помнила. Специфический горный климат на высоте около 3000 метров, с низким атмосферным давлением и почти нулевой влажностью. Головокружение, учащенный пульс и двоение в глазах усугублялись тем фактом, что еще перед походом я провела несколько дней в больнице Гилгита с тяжелой кишечной инфекцией, потеряв семь килограммов весу, а поход с одной стороны укрепил меня, а с другой - еще больше истощил. Но все равно встреча с Каримабадом принесла много радости в мое сердце. Здесь живут преимущественно буруши — немногочисленный горный народ, отличающийся и культурой, и языком, и внешностью. Поэтому на их фоне пенджабка Сайра заметно выделялась. Она общалась с хунзянами на смеси урду и английского.

 

Это были прекрасные две недели, которые я провела в Хунзе в компании Сайры, а также еще нескольких новых друзей. Прежде чем я полностью перейду к описанию Сайры, надо коротко сказать о них, поскольку я до сих пор поддерживаю с некоторыми связь:

 

Австралийка венгерского происхождения Барбара, 40 лет, на тот момент путешествовала по Азии десять лет и последние несколько лет каждую осень проводила в Хунзе по несколько месяцев. Барбара живет на 5000 астралийских долларов в год, то есть около 400 доллларов в месяц, что означает строгую экономию, потому что в эту сумму надо включить перелеты и питание и все прочее. Соответственно она жила в дешевейших комнатах, выторговывала скидку при возможности, и питалась либо в дешевых почти антисанитарных заведениях, либо по возможности готовила сама, либо не упускала случая поесть в гостях или за счет знакомых и друзей. Работала когда-то программистом в Мельбурне, а до этого была чемпионкой Австралии по шахматам среди женщин в юношеском разряде. Имеет незаурядные математические способности, унаследованные от отца, профессора математики, проживающего в Венгрии. Разочарование в семейной жизни и очарование Гималаями заставило ее бросить дом и начать многолетнее брожение по горам Индии, Пакистана и Непала. Барбара — крайне капризная особа, она жалуется практически на все. Думаю, это обусловлено ее усталостью от вечных скитаний, нервным опустошением, отсутствием полноценного питания из-за экономии денег, а также добавлено тем, что время от времени в этих традиционных обществах Индостана мужчины имеют к ней, худощавой блондинке с голубыми глазами, не совсем чистые интересы, что до глубины души расстраивает и огорчает Барбару, которая предпочитает вести монашеский образ жизни. Немного увлекается буддизмом, иногда посещает учения Далай-Ламы в Индии. Обладает физической выносливостью в горах, совершила уйму походов в Непале и Индии, немного побродила по Монголии, Китаю. В целом имеет очень трудный характер, склонность жаловаться на шум за окном, на малейшее проявление неуважения со стороны местных жителей или грязные комментарии мужчин-путешественников, на пыль, грязь, слишком сильное солнце днем, слишком дорогие цены на такси или еду и т. п. Недавно, уже несколько лет спустя, я слышала от Сайры, что Барбара начинала визжать от того факта, что Сайра беседовала с не очень продвинутыми в английском хунзянами на урду в ее присутствии, тогда как следовало, по ее мнению, на английском, потому что Барбара не понимает урду. Такого рода абсурдные заявления очень типичны для Барбары. Еще одно ее отрицательное качество — налет высокомерия к пакистанцам, которых она иногда считает дураками и невоспитанными. Из положительных черт можно отметить ее порядочность, честность, внимательность к людям, а также поражает ее прыть, сноровка в горах, коммуникабельность, неутомимая жажда путешествий.

 

Назим, чуть младше меня, ему тогда было около тридцати. Буруши. Принадлежит к довольно зажиточной семье, имеющей потомственные земельные наделы в Хунзе. На тот момент он только что вернулся из годичной учебы в США, что, по мнению знавшей его до того Барбары, сильно его изменило не в лучшую сторону. Он стал, по ее замечанию, позволять в отношении нее вольности, которые не позволял до этого, делать намеки на то, чтоб она стала его девушкой. Назим среднего роста, немного полноват, имеет типичное светлое приятное лицо буруши. Закончил экономическое образование. После США нигде толком не работал. Его отец умер, и он жил с матерью, очень старой бабушкой и младшим братом. Его дядя - успешный владелец сети гостиниц в Пакистане и Арабских Эмиратах. Самый шикарный отель в Каримабаде принадлежит именно ему. Мне Назим показался довольно мягким и дружелюбным малым, немного лентяем, добрым и наивным, как все хунзяне. Мы несколько раз с Барбарой ходили к нему домой и ели традиционный хлеб бурушей, из грубой муки.

 

С Барбарой я виделась потом через полтора года в Непале, а позже прекратила общаться с ней. С Назимом поддерживаю связь по Интернету.

 

В Хунзе почти нет Интернета, проблемы с электричеством, поэтому после дневных прогулок единственное развлечение вечером — это длительные беседы за чашкой чая или за ужином в столовой одной из гостиниц, где можно встретить людей со всего мира. Были несколько туристов, с которыми я поверхностно обащалась несколько раз. Почти все немцы. Молодая пара, кажется из Берлина, также жили в нашей Олд-Хунза-Инн, — парень прекрасно говорил по-русски, выучил русский в Армении, где работал в немецком дип. представительстве, его девушка, красавица Тереза, очень вежливая особа, заказала пошив пенджаби-дресса у местного портного и уверенно щеголяла теперь в нем. Приехали на деньги университетского гранта, кажется, для какого-то исследования, не помню какого. Оба чистенькие и свеженькие только из Европы. На их фоне я и Барбара выглядели абсолютно измотанными дикарями: Барбара в своей полупоходной одежде, изношенной до дыр (хунзяне за ее спиной шептались, почему она несколько лет подряд приезжает все в одном и том же - тех же треккинговых штанах и выгоревших рубашках и старых ботинках, не раз ремонтированных), с провисшим от усталости лицом, и я с обгоревшей кожей на лице и руках после недавнего восхождения на пик Руш.

 

Был еще 39-летний немец Жиль (Жильберт), то ли из Любека, то ли из Киля, приезжающий в Пакистан каждый год на полгода. Обошел почти все горы Каракорума. Влюблен в Пакистан до конца своих дней, как и я. Пишет регулярно книги-путеводители про Пакистан, которые его брат издает в Германии в собственном издательстве, книги не приносят никакой выгоды и окупаются возвратом налога. Жиль постоянно делал едкие смешные замечания по поводу всего, делал комплименты Барбаре. Узнав, что я из России, шутил по поводу непривлекательной внешности русских мужчин. К моему удвилению, его любимой книгой была «Москва-Петушки». Практичный и шустрый, как все бывалые европейские путешествинники по Азии, которых я встречала.

Вот фото в саду дома Назима, сент. 2013 г.: я сижу чуть позади Жиля, Назим в красной футболке, а слева его друг, работающий на иранских судах, торговавших тогда нелегально иранской нефтью

 

Итак, вот примерный круг знакомых, на фоне которого я встретила Сайру. Кстати, тот парень, в компании которого я увидела Рамлу в первый раз за столом кафе Каримабад-Инн, был немецким студентом, который писал работу про утилизацию мусора в Пакистане и приехал также на деньги университета. Забавно было то, что когда через несколько дней он выселился из своей комнаты, соседней с моей, то уборщик обнаружил непомерную груду пустых пластиковых бутылок и другого мусора по всему номеру.

 

Сайра к 2013 г.

 

Из многочасовых бесед, проведенных тогда при первом знакомстве в Каримабаде, и из наших последующих диалогов в Интернете после моего отъезда и до рождения ее ребенка, я выяснила следующее. Ей шел тогда 34-й год. Не так часто женщины в Пакистане в таком возрасте незамужние и бездетные. Но, как я постепенно поняла, практически все в моей подруге было необычным.

 

Она родилась в г. Файсалабад — это провинция Пенджаб, к Юго-Востоку от Исламабада, уже почти в пустыне Синд, недалеко от границы с Индией. Файсалабад — деловой центр текстильной промышленности, сами фабрики располагаются во всем регионе вокруг и внутри Файсалабада. Половину года здесь страшный зной до 50 С, приятная температура около 15 С только с декабря по февраль. Это практически единственный в стране крупный и важный город, стоящий в такой невыносимой для жизни географической точке. Когда Сайре было несколько лет, ее семья переехала в Карачи, а она оставалась жить до шести лет в семье брата отца — не очень успешного юриста, который получал деньги от отца Сайры за ее содержание. Но перед поступлением в начальную школу, девочка переехала к родителям.

 

Ее родители, оба пенджабцы, — выходцы из среднего класса. Отец Сайры однако сделал впечатляющую карьеру, он очень процветающий экономический консультант в Карачи. По словам дочери, у него специфический и тяжелый характер, заключающийся в том, что он имеет очень сильное мнение относительно того, как и что должны делать люди вокруг него. Это качество одновременно и полезно, особенно в его бизнесе, и разрушительно. Когда крупные компании приходят к нему за профессиональным советом, он всегда четко представляет, что им следует делать, куда вклыдывать деньги, в каком направлении развиваться. Именно этому свойству он обязан своим состянием. В то же время, это означало полный контроль и тиранию в семье, в результате чего к настоящему моменту от него сбежали все его родственники один за другим, кроме старшего сына.

 

У Сайры один старший брат и два младших. Мать, по словам Сайры, обладает даром ясновидения, она в молодости собиралась посвятить жизнь духовно-религиозному развитию, но из-за выхода замуж ей этого сделать не удалось. Но ее черта передалась старшим двум детям. Старший брат Сайры с детства обладал очень чутким характером и стойким стремлением поступать так, чтоб приносить благо и удовлетворение всем людям вокруг. На данный момент он работает инженером, интересы всех окружающих он ставит выше собственных, в результате чего не может продвинуться по карьере (по словам Сайры, его начальник всячески измывается над ним и использует в своих корыстных интересах), а также вместе со своей женой живет с отцом и выслушивает кротко все его наставления. Первыми от тирана-отца сбежали его два младших сына — они уехали учиться в Америку, там же устроились работать и проживают там до сих пор со своими женами и детьми. Мать Сайры на данный момент живет вместе с ними.

 

До того, как отправиться в Хунзу в 2013 году, Сайра жила в доме отца в Карачи и работала журналистом-обозревателем то в одной, то в другой компании, а также фрилансером. Интересовалась всем вокруг, прежде всего — и эти сферы интереса являются для нее приоритетными по сей день — духовными и экологическими вопросами. Примерно к тридцати годам она сформировала взгляды абсолютно бунтарские по отношению к обществу, к которому принадлежала. Самое мягкое проявление отклонения от общественных норм - это, пожалуй, ее следование суфийскому направлению суннитского ислама. У нее есть духовный учитель, суфий, живущий в одной из мусульманских стран Африки. Тогда ж она создала свой первый сайт, где наладила небольшую торговлю изделями ручной работы пакистанских мастеров — шали, бижутерия и т. п. продавались в Карачи и немного зарубеж.

 

Она отказывалась от многочисленных кандидатов в мужья — различных пенджабских парней, которых ее неутомимый отец находил через знакомых и брачные агентства. Брак, организованный родителями, - обычное дело в Пакистане. Ситуации были сколь неприятные, столь и курьезные. Например, однажды по возвращении с работы домой, она обнаружила поджидающих ее родителей в компании толстого и прыщавого парня — проживающего в Англии пакистанца, приехавшего в Карачи к родственникам и чтоб заодно найти жену. По его лицу Сайра поняла, что он себя чувствовал не менее неловко и что он пришел к ней, только потому что, видимо, на этом настояли его родители, и что он также был «заинтересован» в Сайре, как и она в нем. Браки по расчету и организованные родственниками — давняя проблема, описанная с горечью даже в древнем фольклоре горных народов Пакистана. Сайре это явление крайне отвратительно, она не перестает об этом писать и негодовать на просторах Интернета по сей день.

 

Одним из важных пунктов бунтарских взглядов Сайры — это ее стойкая и глубокая неприязнь городской жизни и достаточно экстремальное стремление сбежать как можно дальше от цивилизации в глушь. Все, кто знает, что такое Карачи, однако не очень удивятся такому решению. Этот город — густое скопление транспорта, людей, заводов, пыли и грязи. А пары тяжелых металлов в смеси с влажностью, дующей с моря (Карачи стоит на берегу Персидского залива), делают воздух невыносимым, а жизнь людей здесь — ежедневным героизмом. Более ужасен, наверное, только Мумбай. Свой обычный день в Карачи Сайра описывала так. Чтоб добраться от дома до работы и назад, она пользовалась сугубо общественным транспортом, такси никогда себе не позволяла, потому что экономила свою зарплату — откладывала ее на путешествия. А общественный транспорт представляет из себя крайне некомфортные миниавтобусы, набитые людьми и без кондиционера. На работе она сидела в небольшой офисной комнате с несколькими коллегами, где воздух также оставлял желать лучшего, с не всегда работающим кондиционером из-за перебоев с электричеством. Работа, которой она занималась, как и работа всех тех, кого она знала в Карачи, была настолько неестественной и лишенной смысла, что не могла приносить никакого удовлетворения. Вся система же зарабатывания денег в пенджабских городах, по ее мнению, - это сплошлной аферизм, далекий как от промышленного, так и от сельского производства.

 

Городская жизнь, по мнению Сайры, делает людей нездоровыми во всех смыслах, отнимая у них все лучшие человеческие качества. По крайней мере, то общество сверстников и коллег, с которыми она общалась в Карачи, было полно людей, ограниченных либо материальными желаниями либо завистью. Такой вывод она сделала окончательно после того, как пожила в вакханских деревнях Каракорума недавно.

Слева ее селфи-снимок 2010 г.

Неизвестно, к чему привели бы Сайру все ее мысли и бросила бы она Карачи ради гор, если б не следующее стечение обстоятельств. В 2007 году она влюбилась в канадца, приехавшего в Карачи по программе обмена студентами. Он ей предлагал выйти за него замуж. Все родственники были против. По мнению Сайры, главную негативную роль тут сыграла тетя — сестра отца, применившая, как позже сама призналась, черную магию для «отворота» Сайры, чтоб та воздержалась от решения выйти за канадца замуж. Неизвестно, насколько тут повлияла магия, но Сайра действительно под общим внешним давлением отказала ему, и тот, не долго думая, предложил руку ее подруге, которая с удовольствием приняла предложение и уехала с ним в Канаду. Между тем он, кстати, принял ислам. Хотя Сайра прекрасно понимает теперь, что парень оказался ненадежным, коль так быстро переменил настроение и потому что, как стало позже известно, его брак с подругой просуществовал всего несколько лет, но вся эта история в целом доставила ей много переживаний и отчаяние когда-либо найти мужа по любви.

Постепенно эта душевная травма, не выходившая из головы, плюс усталость от жизни в Карачи и отсутствие энтузиазма, привели к болезни позвоночника. Это случилось после того, как она вернулась из Турции — своей первой поездки заграницу в 2012 году. Она тогда провела в Стамбуле две недели, много гуляла по центру старинного города, где по ее заявлению видела призраки умерших людей. Итак, беда с позвоночником случилась одномоментно — сначала резкая боль, а потом защемление каких-то нервов в нем, из-за которого она перестала как следует чувстовать нижнюю часть тела. Мануальная терапия помогла, но не до конца.

 

В итоге, она решила все бросить и поехать на Север Пакистана — в горы, где я ее и встретила. Часть денег на поездку она накопила ранее, а частично ее снабдил отец, который еле-еле ее отпустил. Она уже тогда решила, что больше никогда не вернется в Карачи, хотя сказала отцу, что уезжает всего на месяц-два. Это было летом 2013 г.

 

Приключения 2013-2014 гг.

 

Да, такого практически не бывает в Пакистане, чтобы незамужняя дама одна, без сопровождения каких-либо родственников или знакомых, отправилась в длительное путешествие по регионам с традиционным племенным укладом жизни. В Гилгит-Балтистане жители более-менее привыкли, что бывают иностранные туристы женского пола, в одниночку или в компании, хотя до сих смотрят на них с подозроением. Но чтоб соотечественница путешествовала подобным образом — это целая сенсация! Как к ней относиться — им не понятно.

 

Сначала Сайра, как и все, прибыла в Каримабад. На несколько ночей остановилась в престижной гостинице, где вечером ее попытался ограбить работник, служащий в гостинице недавно и прибывший из деревни. Он проник в ее комнату через открытое окно, когда Сайра спала, но от шума она тут же проснулась, грабитель сбежал ничего не успев забрать, и на следующее утро она пожаловалась на него управляющему и полицейскому. Когда я услышала эту историю, подумала, как же наивна она. Например, когда я вселяюсь в новую гостиницу, то всегда проверяю, чтоб все окна были закрыты, прежде чем лягу спать. Но Сайра — человек более расслабленный и с более крепкими нервами, чем я. Дружелюбие, коммуникабельность и открытость людям — качества, которые меня сразили с самого начала знакомства.

 

Затем в начале августа из Каримабада она направилась в Верхнюю Хунзу - долину Годжал. Она хотела видеть простую жизнь племенных народов, о которой столько мечтала до этого и о которой писала в своих блогах, сидя в офисе в душном Карачи. Там в Годжале живут вакханцы — народ, живущий по Северу Пакистана, Востоку Афганистана и памирскому Таджикистану.

 

Когда я познакомилась тогда с Сайрой в Каримабаде, она как раз возвратилась из своей первой поездки туда и была полна эмоций и впечатлений. Она без остановки рассказывала о людях, которых там повстречала, о первых стычках с полицией, которые начали ее подозревать в том, что она шпион, изучающий приграничную территорию. Да, благодаря своему безупречному английскому и непакистанскому поведению, она до сих вызывает подобного рода подозрения у властей Гилгит-Балтистана.

 

Тогда ж были ее первые упоминания о вакханце Джоне, на которые я совсем не обратила внимания.

Вот пара фотографий Джона

Слева - ледник Батура, Годжал

Джону тогда было за 40. Когда-то в 1990-е - когда туризм в Пакистане процветал, в тот краткий период, когда Советский Союз уже ушел из региона полностью, а американцы еще не начали спонсировать "талибов" и не начали войну в Афганистане - Джон был довольно успешным тур-проводником. Он водил туристов по всему Каракоруму и Памиру, от Пакистана до Таджикистана, - на лошадях, с кемпингом. Он даже есть в альбоме одного известного европейского фотографа, который фотографировал регион в экспедиции с Джоном.

Со своей женой и пятью детьми Джон живет в Чапурсане (часть Годжала), где несколько комнат используются также для гостей. Кроме того он построил простенький отель на 10 комнат в Состе — это небольшое поселение и иммиграционный пункт на границе с Китаем по Каракорумскому шоссе, а также - небольшой гостевой дом возле усыпальницы святого Бабы Гунди около Чапурсана. Джон видел много иностранцев. Говорят, что с туристами женского пола он позволял иногда себе короткие интрижки. Сайра познакомилась с ним в Чапурсане и прожила в его доме несколько дней. Их роман начался и продлился недолго, когда они уехали в Сост. Всего она совершила три поездки из Каримабада в Годжал с августа по октябрь 2013 г. Именно в перерыве между этими поездками я и встретила ее в Каримабаде. Я не видела ее Джона, знаю лишь по ее рассказам, причем тогда она никому не говорила про их отношения. Сайра жила в многочисленных гостевых домах по всему Годжалу, передвигалась часто пешком. Это очень простые дома, без удобст, без горячей воды. Вся семья обычно спит вместе вокруг печки, которую топят дровами и навозом. А однажды уже в октябре в одиночку ночевала в заброшенном доме у ледника — именно этот поход, по ее словам, принес настоящее наслаждение природой и в то же время первые догадки о своей беременности.

 

Джон был рад узнать, что у него будет ребенок от Сайры, но в то же время он, негодяй, пытался ее избегать, потому что все в долине могли скоро узнать о его отношениях на стороне. В итоге, к ноябрю она возвратилась в Каримабад и провела там почти всю зиму. Каримабад — это пожалуй единственное удобное место для проживания для неподготовленных к суровым горным условиям людей, где даже зимой всегда есть компания туристов и где Сайра не выглядела настолько чужой, как в Верхней Хунзе. Джона она не видела до рождения ребенка.

 

Что же такое произошло с ней в целом? Жизнь в горах стала таким чудесным открытием и контрастом после всех лет, проведенных в Карачи. Очарование горами автоматически переходит и на очарование людьми, которые также сильно отличаются от цивилизованных пенджабцев. Здесь нет никакой промышленности. Сельскохозяйственный быт людей, в которых простые и надежные отношения с друг другом. Наверное, для Сайры все это очарование в концентрированном виде сфокусировалось на Джоне, который вдобавок, как многие горцы, хорош собой — стройный и высокий, с русыми волосами. Его мягкость и естественность в общении, теплая услужливость окончательно покорили ее сердце.

 

Примерно в январе Сайра поделилась со мной новостью об ожидающемся ребенке. Весной к моменту родов она приехала из Хунзы в Исламабад и родила в одной из частных клиник, после чего некоторое время прожила в съемной квартире в Исламабаде. Она встречалась с Джоном только однажды тогда в Исламабаде. Параллельно с этим в ее семье ее положение вызвало, разумеется, скандал и кучу событий вокруг нее. Отец снабдил ее деньгами на все приключения в Исламабаде. Возвращаться в Карачи она не могла по многим причинам — и потому что это большой грязный город, и потому что характер отца она больше не хотела терпеть рядом с собой, который после этих событий имел вдвойне больше соображений по поводу дочери, чем раньше. Семья дяди, которая воспитывала ее в раннем детстве в Файсалабаде, снова предложила свою помощь, расчитывая на щедрое вознаграждение от отца Сайры. И она действительно отправилась к ним жить на несколько месяцев летом 2014 года, когда я встретила ее во второй раз.

 

Это было в августе. После похода к подножью горы К2 (Чогори) я провела около недели в Файсалабаде в доме своей давней знакомой. Мы целыми сутками сидели в доме со включенным кондиционером и делали короткие вылазки на улицу после шести вечера, когда 45-градусная жара немного спадала. В один из вечеров я договорилась с Сайрой о встрече - в ресторане в городском торговом центре , куда она приехала со своим двоюродным братом, бывшим за рулем ее недавно приобретенной минимашины Тата. Мы просидели несколько часов за разговором, где я узнала следующее.

Сайра была в процессе оформления брака с Джоном, который надо было зарегистрировать задним числом, чтоб ребенку было выдано легитимное свидетельство о рождении. В Пакистане ребенок не может иметь никаких документов, если он родился вне брака. Этими проблемами с документами занимался дядя Сайры, у которого она и жила и который, как помним, был юристом. В конце концов Джон передал через родственников свою ID-card, с которой был оформлен брак, и последующие документы также были сделаны постепенно.

 

Помимо этого, каждый день в доме дяди оборачивался различного рода бытовыми упреками в ее адрес, включая ограниченный доступ находиться в саду, так как жена дяди беспокоилась, что соседи узнают неприличную историю Сайры. Финансовые дела дяди шли плохо, поэтому он всеми силами держался за эту опеку, оплачиваемую ее отцом. Сайра пыталась уехать из Файсалабада, но дядя прятал ее документы и отказывался отдавать. Если ж документы были у нее на руках и были уже собраны вещи и заказано такси, то он физически преграждал ей путь и отсылал такси назад. Тогда ей и пришла в голову идея купить свой маленький автомобиль.

 

Я предложила Сайре свою помощь забрать ее из дома дяди и вместе отправиться в Исламабад, что в трех часах езды по трассе. Но тут начались волнения , связанные с кануном Дня Независимости 14 августа. Этот день почти каждый год выливается в более или менее активные антиправительственные демонстрации. На этот раз во избежание перерастания демонстраций в одно крупное движение, правительство заблокировало все наземные и воздушные сообщения между крупными городами страны. Поэтому мы несколько дней не могли уехать из Файсалабада. Поскольку у меня уже был куплен авиабилет из Исламабада до Москвы, я ходила каждый день на автовокзал в надежде, что дороги откроют. В один из дней, кажется 11 августа, за сутки до моего авиарейста, мне чудом удалось добраться до Исламабада на автобусе. Но соответственно без Сайры.

 

Позже к осени ей все-таки удалось вырваться из плена, и в Исламабаде она сняла небольшую квартиру — пристройку около дома, где жили хозяева жилья.

 

Сайра сейчас

 

Хотя она всем вокруг говорила, что она замужняя дама и что муж живет в другом городе, однако видимо ее ситуация показалась подозрительной хозяевам. Она почувствовала неудобным дальнейшее пребывание в их доме. Затем она сменила несколько разных квартир в Исламабаде и в декабре 2015 г. переселилась в дорогую гостиницу за 3500 рупиев в сутки — две хорошие комнаты и завтрак входили в эту сумму. Предполагалось, что она проведет там недолгое время ввиду дороговизны, но из-за проблем со здоровьем это затянулось на полгода.

 

Все это время ей иногда помогала нанятая няня или случайные знакомые в уходе за подрастающей и непоседливой дочерью. А Сайра между тем начала активную интернет-деятельность. Она организовала кампанию под названием Better Bonds for Hearts and Healing.

На этой странице она продолжает пропаганду естественного образа жизни вдали от городов, а также продает травы, семена растений, бижутерию ручной работы из каракорумских полудрагоценных камней, шали, ткани и тому подобные вещи — главным критерием которых является их натуральное происхождение. Она связана с поставщиками со всего Пакистана и нацелена на продажу этих товаров заграницу. Разумеется, эта деятельность не приносит достаточного дохода, и время от времени ей приходится прибегать к деньгам отца.

 

Летом 2016 г. ей удалось отправиться с ребенком снова в Хунзу — это первый раз за два года. Кстати, она поменяла свою маленькую машину на джип некоторое время назад и научилась водить его. И теперь она разъезжает по горам с ребенком и иногда даже ночует внутри автомобиля. Пару раз, в Гилгите и Чапурсане, встречалась с Аламом — впервые после короткой встречи в Исламабде в мае 2014 г.

Ниже фотография, сделанная в сентябре 2016 г. На заднем плане дом Джона в Чапурсане, перед которым стоят его мать со своей внучкой - дочерью Сайры Софией.

После того, как документы на ребенка оформлены, Сайра собирается уехать в другую страну, где ее ситуация не будет казаться столь странной и на нее не будут пальцем показывать соседи и родственники. Я много раз предлагала ей переселиться в Россию, где я могла б оказать ей поддержку, но наш климат и чуждый менталитет совсем ее не привлекает. Хотя ее безупречный английский мог бы здесь стать источником заработка. Наиболее подходящим местом переселения на данный момент ей кажется Непал — туда пакистанцам не требуется виза, непальский язык похож на урду да культура не столь отлична от Пакистана во многих смыслах.

©  2020 «Экстремальные путешествия». 

  • Иконка Facebook с прозрачным фоном